Рязанский областной научно-методический центр народного творчества

Нематериальное культурное наследие Рязанского края

А в сердце светит Русь

Крестьянская обрядовая культура в поэзии Есенина.

Зимние календарные обряды находят отра­жение в стихотворениях «Ямщик» (1914) и «Заметает пурга...» [1917]. Последнее из них несёт в себе черты сказки-мифа. Здесь виден сюжет, в котором можно усмотреть влияние не только зимних календарных мотивов, но и семей­ной обрядности («сватовство» ворона к берёзе].

В стихотворении «Заметает пурга...» обнаружива­ется связь с редким обрядом, бытовавшим в Рязанс­кой губернии, которому в современной этнографи­ческой традиции дано наименование «Рязанская Коляда». И он существенно отличается от общерус­ской традиции колядования, связанной с рожд ственско-новогодними песнями, играми, ряженье обходом соседей. Рязанская Коляда «играла важн роль в народных способах воспитания и наставл ния» (1). Обходя избы раз в году, накануне Рожд ства, Коляда, переодетая в лохмотья, изменивш; свой облик до неузнаваемости деревенская же щина, выспрашивала у девочек и девушек, много: они напряли, запугивала ребятишек, уклонявших от помощи родителям по хозяйству. В её облике сближающем её с Бабой-Ягой, всё было нацелено на то, чтобы испугать зрителей, а обязательным атрибутом Коляды были пест, палка или помело. Этнографы считают, что «рязанский рождественский ычай обхода Коляды может быть соотнесён со святочными обрядами встречи и выпроваживания духов умерших» (1). Как и положено, Коляда «забегает на село» ненадолго, но успевает встряхнуть перепугать всех:

Забежала коляда
На село,
В руки белые взяла
Помело.
Гей вы, нелюди-люди, 
Народ,
Выходите с дороги
Вперёд!

Коляда в стихотворении выполняет свою главную - воспитательную функцию: прогоняет пургу «Испугалась пурга на снегах...»), будит ветер, чтобы он не ленился и поскорее разметал снежные заносы «Ветер тоже спросонок // Вскочил, //Да и шапку кудрей // Уронил...»). Сюжет завершается живой картинкой сватовства ворона к берёзе, о чём свидетельствует активная роль шапки - символа брачных намерений более удачливого соперника («Утром ворон к берёзыньке // Стук... //И повесил ту шапку // На сук...» (О значении шапки в свадебной обрядности. Филологические разыскания Б.А. Успенского вобласти славянских древностей. М. 1982).

Есенин по опыту своего деревенского детства хорошо знал зимние календарные обряды. Важно отметить, что в родном поэту селе Константинове «пели свой собственный неповторимый Авсень», что было установлено собирателем и исследова­телем константиновского фольклора журналис­том А.Д. Панфиловым [2). Не случайно Есенин собирался назвать свой второй после «Радуницы» поэтический сборник «Авсень». Об этом он писал в декабре 1915 года Р.В. Иванову-Разумнику: «На днях выходят сразу одна за одной мои две книги «Радуница» и «Авсень»).

В Константинове широко были распростра­нены и так называемые таусеньки - зимние свя­точные песни с характерным рефреном: «Мы ходили, мы гуляли // По святым вечерам. // Таусень за рекой» (3).

Отголоски этих обрядовых песен слышатся, например, в есенинском стихотворении «Ямщик»: «Выйдут парни, выйдут девки // Славить зимни вечера. // Голосатые запевки //Не смолкают до утра».

Масленичные мотивы также нашли отражение в творчестве поэта, не забывшего, как весело, с раз­махом праздновали Масленицу в родном селе Кон­стантинове. По воспоминаниям односельчан и род­ных Есенина, недалеко от дома его деда по матери Ф.А. Титова устанавливались качели, водились весёлые хороводы. Юный Есенин любил прини­мать участие в катании с гор на малых и больших санях с зажжённым снопом в поднятых руках (2) -когда-то у славян-язычников он символизировал солнце. Не исключено, что именно эти детские воспоминания послужили основой будущей яркой аллегории из поэмы «Октоих»: «Несу, как сноп овсяный, // Я солнце на руках».

От масленичного обряда на всю жизнь сохрани­лись у Есенина воспоминания и о катании на трой­ках. «Непременные тройки с колокольчиками, с раз­ноцветными лентами в гривах лошадей, с песнями и ливенками мчали неудержимо по селу (...) Больше других катались на тройках сосватанные невесты и их женихи, молодожёны» (2). Впечатления детства не могли не отразиться в стихах: «По дороге лихо, бойко, // Развевая пенный пот, // Скачет бешеная тройка //На посёлок в хоровод» («На лазоревые ткани...»).

Поэма «Иорданская голубица» (1918) в первой редакции, опубликованная в рязанской губерн­ской газете с эпиграфом: «Прощай, прощай, прощай, масленица!», пронизана христианскими мотивами. В ней цитировалась обрядовая песня, сопровождав­шая «проводы Масленицы» и присутствует элемент грусти: «Прошла масляна, // Кончилось гулянье» (4). Эпиграф играл роль своеобразного «предтекста»: прощание с весёлым язычеством знаменовало собой прощание с прошлым и вступление в новую суровую историческую эпоху.

В своём фундаментальном исследовании по обрядовому песенному фольклору Ю.Г. Круглов приводит текст ритуальной масленичной песни, в которой воссоздаётся народный обычай «похо­рон Масленицы» (4):

А мы масленицу провожали,

Ой ли, лели, провожали.

Во земельку мы закопали,

Ой ли, лели, закопали.

Поносивши воду, ножками притоптали.

Ой ли, лели, притоптали.

Особый яркий поэтический след оставил в творчестве Есенина весенний праздник Раду­ница. Не только радуничная символика, но и радуничная философия жизни надолго опреде­лила художественное мировоззрение и образную систему Есенина. Не случайно свой первый поэти­ческий сборник с названием «Радуница» Есенин переиздавал трижды (в 1916, 1918 и 1921 годах), дополняя и видоизменяя его состав при сохра­нении основного корпуса произведений; раздел с таким названием Есенин продолжал включать и в издания последующих лет: «Собрание сти­хотворений», том первый (1922), «Избранное» (1922), «Берёзовый ситец» (1925).

В отечественной научно-мифологической тра­диции Радуница традиционно рассматривается как пример религиозного синкретизма, христиано-языческого двоеверия, имеющего для рус­ского крестьянина особое, мировоззренческое значение. На это указывал в своё время и А.Н. Афа­насьев (Поэтические воззрения славян на природу. М. 1994), поясняя, что Радуница - это «праздник обновляющейся весной природы, издревле полу­чивший значение времени, посвященного чество­ванию усопших, ибо с воскресением природы от зимней смерти соединялась мысль о пробужде­нии умерших...» Описывая живой, сохранившийся вплоть до 30-х годов XX века обрядовый слой праздника, учёный-мифолог Ю. Миролюбов обра­щал внимание на соединение в нём элементов христианских (крестный ход на кладбище, втыка­ние свечей в могильную землю) и языческих (тра­пеза).

Известным отечественным этнографом, уро­женкой Рязанщины Н.И. Лебедевой была записана в ходе одной из местных полевых экспедиций песня-плач, в которой выражен комплекс раду­ничных представлений о возможности соедине­ния ушедших с живыми (вариант названия празд­ника - «Родоница» - явно соотносится с поняти­ями «род», «родичи»):

Подите, наши сродники,

На свою подворицу

На свою широкую.

Расступись, мать сыра земля,

Расколися, гробова доска,

Растрепените, родимая матушка

И кормилец батюшка,

Свои белые крылышки,

Прилетите на свою подворицу

К нам, горьким, безвестныим

(Лебедева Н.И. Духовная культура рязанских крестьян. Из полевых материалов 1923-1965 гг.­Рязань. 1994)

Пасхальный архетип, столь отчётливо проявляю­щий себя в духовном контексте первой есенинской книги, на наш взгляд, напрямую связан со специфи­кой рязанской традиции праздника. Дело в том, что в радуничном комплексе на Рязанщине особо учитывалась временная и духовная соотнесённость праздника с Пасхой (Радуница отмечалась во втор­ник Фоминой недели, непосредственно следующей за неделей Пасхальной, и называлась «Паской»). О Радунице здесь говорили: «покойникам Пасха», «Пасхе радуются» - так путём народной этимоло­гии толковалось название праздника. В Рязанской губернии был распространён редкий обычай хрис­тосоваться на Радуницу со своими умершими роди­чами: три раза прокатывали яйцо по могиле с запада на восток, говоря «Христос воскрес» (Стишева А.Ю. Реликты дохристианских верований в похоронно-поминальной обрядности Рязанской губернии (конец XIX - начало XX в.). Этнография и фольклор Рязанского края. Материалы научной конференции. Рязань. 1996).

Кроме того, рязанская радуница была осо­бенно тесно связана с аграрной календарной обрядностью, к которой Есенин с его «крестьянс­ким уклоном» проявлял повышенный интерес. В частности, рязанской этнографической тра­диции известен обычай, когда полученные на Радуницу или Красную горку от священника пирог и просфора съедались на ниве, а остатки крошились на семена (Рязанские епархиальные ведомости. Рязань. 1889. № 22).

Указанный обычай выразительно характеризует жизнеутверждающий смысл праздника, который, по мысли В.Я. Проппа (Русские аграрные празд­ники. М. 1995), был связан с идеей «кругооборота ­жизнь - смерть - жизнь, которым живёт природа и который нужен земледельцу». Этой своей главной идеей он был близок и Есенину. Жизнеутверждаю­щая идея «умирания - воскресения», вечного при­родного круговорота, столь необходимого земле­дельцу, составила основу «радуничной» философии бытия в творчестве Есенина, соединившей полюса жизни и смерти зиждительной нитью Вечности: «Чтоб вытекшей душою // Удобрить чернозём».

С яркой поэтичностью воссоздаёт Есенин праздник Троицы, особенно любимый в его род­ном селе Константинове. Под впечатлением этого праздника Сергей написал стихотворение «Трои­цыно утро, утренний канон» (в черновом варианте название было «Троица»). Языческая обрядность (обычаи наряжать кусты и деревья, украшать окна изб берёзовыми ветвями, «плакать на цветы») впи­сана здесь в раму христианских реалий:

Троицыно утро, утренний канон,

В роще по берёзкам белый перезвон.

Тянется деревня с праздничного сна,

В благовесте ветра хмельная весна.

На резных окошках ленты и кусты.

Я пойду к обедне плакать на цветы...

На основе сочетания элементов христианской церковной атрибутики с деталями пейзажа Есе­нин создает сложные духовные метафоры, рож­дающие эффект «двойного зрения», которые он считал одним из главных принципов народной эстетики. В процитированном стихотворении раз­ные виды колокольных звонов - «перезвон» берёз и «благовест» ветра вплетаются в музыку внехрамовой природной литургии, вполне созвучной гармоническому церковному пению.

В соответствии с народным повернем, бытова­ние которого в родном селе поэта подтверждает и сестра поэта А.А. Есенина, оплакивание цветов и трав, ветвей берёзы должно было вызвать дождь. Но заметим попутно: языческий по содержанию обряд совершается в есенинском стихотворении в православной церкви во время христианской обедни, наглядно иллюстрируя феномен народ­ного двоеверия.

Древний обряд вызывания дождя запёчатлён Есениным и в стихотворении «Заглушила засуха засевки...» (1914), где данный обычай дан в сочета­нии с христианским молебном. Стихотворение ярко выражает «соборность» крестьянского мирочувствования, что свойственно для «артельного», кол­лективного характера народных заклинательных песен. Как отмечает Ю.Г. Круглов, они исполнялись от имени коллектива (4). В есенинском стихотво­рении о ниспослании благодатного дождя засы­хающим крестьянским нивам молится и сельский священник («Ещё молимся, братья, вере, // Чтобы Бог нам поля оросил»), и сами крестьяне («скинув шапки, молясь и вздыхая»), и «девки с хоругвями», и деревенские ребятишки, призывающие дождь сво­ими звонкими закличками, сохранившимися ещё с далёких языческих времён. Даже птицы в полном соответствии с народными приметами стараются вести себя так, чтобы помочь людям вызвать дождь:

«Стрекотуньи-сороки, как свахи, // Накликали дождливых гостей».

В стихотворении «За рекой горят огни...» (1914-1916) поэтически ярко воспроизведён традицион­ный купальский обряд с девичьими хороводами, обрядовыми игрищами, прыжками через костёр:

За рекой горят огни,

Погорают мох и пни.

Ой, купало, ой, купало,

Погорают мох и пни.

А у наших у ворот Пляшет девок корогод. Ой, купало, ой,купало, Пляшет девок корогод.

Образ купальского огня тесно связан с соляр­ной символикой, характерной для всего аграрно-календарного цикла. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что первая строка есенинс­кого стихотворения почти дословно воспроизво­дит рефрен широко распространенной в Рязанс­кой губернии зимней таусеньки, звучащий так: «За рекой огонь горит, золота скамья стоит...» (3).

Иванов день (Иван Купала) - один из самых жизнеутверждающих народных праздников. На Рязанщине его называли «Иван-Травник». В есе­нинском стихотворении неоднократно повторяе­мый припев содержит упоминание этого имени («Ой, купало, ой, купало»), что, по-видимому, отра­жает как влияние реликтовых образцов купальс­кого фольклора, так и воздействие южнорусской народно-поэтической традиции: «Кому горе, кому грех, // А нам радость, а нам смех. // Ой, купало, ой, купало, //А нам радость, а нам смех».

Двукратный повтор придает процитирован­ным строкам характер магического заклинания. И это не случайно. Смех в рамках купальского обряда имел ритуальную природу: «Древние славяне приписывали смеху особую магическую силу - способствовать урожаю хлебов, трав, рас­тений, умножению животных.

В контексте есенинского стихотворения мотив «смерти-воскресения», свойственный народным аграрным праздникам, проявляется в том, что уми­рает то, что отжило, что не несёт уже в себе живи­тельных соков и поэтому должно уступить место новой жизни - именно поэтому «погорают мох и пни» под весёлый смех участников празднества и только леший оплакивает уходящее: ему «жалко летошней (то есть прошлогодней) весны».

Есенин очень любил праздник Ивана Купалы, именно к нему возводил свою условную поэти­ческую родословную и даже мифическую дату своего рождения, называя себя «внуком купальс­кой ночи» в известном стихотворении «Матушка в купальницу по лесу ходила...» (1912).

Купальница - канун праздника Ивана Купалы, в котором особо акцентирован другой важный момент этого обрядового комплекса, связанный с созреванием и сбором трав. И.П. Сахаров назы­вает его «праздником росы». «В купальскую ночь искали целебные и другие травы, - пишет один из первых русских этнографов...» Считалось, что по росе в купальницу надо ходить босиком, чтобы усилить её целительный эффект. В некоторых местностях, по свидетельству русского этнографа XIX века М. Забылина, это называлось «идти на росу» (Русский народ: Его обычаи, обряды, пре­дания, суеверия и поэзия. Собр. М. Забылиным. Ростов-на-Дону, 1996).

Праздник купальницы народная фантазия оку­тывала ореолом таинственности. «Ивановская ночь, по народному поверью, считается страш­ной ночью, полною чародейных явлений. Тем не менее смельчаки отправляются ночью в лес соби­рать лекарственные травы, цветы и коренья, как, например, лопань, былицу, полынь и прочие, ибо тогда только они и оказывают действительную помощь, когда будут сорваны на заре Иванова дня, прежде чем на них обсохнет роса. Эти травы сохраняются в продолжение года, ими окуривают больных, их бросают в затопленную печь во время грозы, чтобы предохранить дом от удара молнии. В заключение умываются росою, думая, что она приносит здоровье. В день Аграфены-купальницы собирают также крапиву, шиповник и другие колю­чие растения, которые сжигают для избавления от несчастий и бед».

Есенинская «матушка», как видим, очень точно соблюдает весь народный обычай, Ожидая дитя, она идёт в ночной купальский лес с редкостным бесстрашием и преданностью судьбе. «Матушка в купальницу по лесу ходила, // Босая с подтыками по росе бродила. // Травы ворожбиные ноги ей кололи, // Плакала родимая в купырях от боли».

Отметим наличие внутренней «биографичес­кой» мотивировки для этой поэтической анало­гии: Есенин наверняка осознавал очевидную пере­кличку полного названия праздника («Аграфена-купальница») с именем своей бабушки по отцу, талантливой песенницы Аграфены Панкратьевны Есениной, в доме которой он родился. «Родился я с песнями в травном одеяле. // Зори меня вешние в радугу свивали».

 

Напоенный целительными соками родной при­роды, купальский младенец появляется на свет не с плачем, а «с песнями» и с особой, вымолен­ной матерью в таинственную купальскую ночь судьбой. Так из сокровенного лона великого при­родного космоса берёт начало есенинский «родос­ловный» миф, составляющий внутренний лири­ческий сюжет его поэзии на протяжении всего творческого пути.

Размер шрифта ААА

Архив материалов

Ближайшие мероприятия

       21 апреля  2019 г. в 12:00 часов  в  Рязанском областном научно – методическом центре народного творчества состоится танцевальная гостиная «Маленький эльф», посвящённая 80-летию со дня рождения  Е. С. Максимовой

Положение о проведении Областной фестиваль детского художественного творчества "Радуга талантов"

22 апреля 2019 г. в 11.00 Рязанского областного научно-методического центра народного творчества в рамках проведения VII Межрегионального фестиваля казачьей культуры «Весело да громко казаки поют» состоится семинар-лаборатория «Методы и специфика работы с хореографическими, народно-певческими и казачьими коллективами», при участии преподавателей, фольклористов, лауреатов Международных и Всероссийских конкурсов и фестивалей, солистов ансамблей «Казачий круг», дуэта ЭтноПроекта «КоленкорЪ» Фёдора и Натальи Скунцевых.

Рязанский областной научно-методический центр народного творчества приглашает к участию в III Областной смотр-конкурс деятельности базовых сельских культурно-досуговых учреждений Рязанской области «Истоки культуры», который пройдет с марта по декабрь 2019 года.

«Служить России» - так   называется   областной   фестиваль  эстрадных  коллективов, который проводится    министерством      культуры  и туризма  Рязанской  области и  ГБУК «Рязанский   областной  научно-методический  центр  народного  творчества».  Он  состоится  17 марта 2019г. на  базе  Дворца культуры им.В.И.Ленина г.Скопина, 28 марта  2019г. на  базе  Шиловского РДК, 31 марта 2019г. на  базе  Спасского РДК, 29 апреля 2019г. на базе Дворца культуры г.Касимова.  В  фестивале  принимают  участие  эстрадные коллективы Рязанской области,  носящие звание  «народный»

© ГБУК РОНМЦ НТ
При полном или частичном использовании материалов
ссылка на официальный сайт ГБУК РОНМЦ НТ обязательна.

Размер шрифта ААА
Дизайн-студия «АртКласс» — разработка сайтов, графический дизайн, фирменный стиль Создание сайта —
дизайн-студия «АртКласс»

Минстерство культуры и туризма Рязанской области
Государственный Российский Дом народного творчества
Новости культуры Рязанской области